Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Радищев Александр Николаевич

     Улица Александра Радищева (предместье Марата) в старину называлась Хорошевская. В 20-е гг. переиме­нована в Комиссаровскую. В 30-е гг. получила имя Ра­дищева. В том же предместье есть переулок и проезд Радищева. Уже опали листья с деревьев. Слабо грели лучи ок­тябрьского солнца. Деревянный Иркутск дымил сот­нями печных труб. Уличную тишину нарушал только перезвон церковных колоколов. Вот с левого берега Ангары к Московским воротам подошел плашкоут. С него съехали две ямские кибитки и по пыльным ули­цам направились к дому генерал-губернатора. Когда они остановились у подъезда, из первой кибитки вы­шел мужчина выше среднего роста, в овчинном тулу­пе: на вид ему было за 40, у него прямой нос, глубоко посаженные глаза, из-под меховой шапки выбились уже поседевшие волосы. За ним вышла женщина, еще моложавая. Супруги помогли двум маленьким детям выбраться из кибитки. Позевывая, сошли два усатых фельдъегеря. Все направились внутрь здания. Генерал Лиль был уже предупрежден о приезде «государствен­ного преступника» — Александра Николаевича Ради­щева. В кабинете ссыльный Радищев передал Пилю письмо от графа Воронцова. Губернатор вскрыл конверт, прочел, улыбнулся. Дак как же, ведь эго письмо от президента Российской коммери-коллегии. Пиль был обязан Воронцову содействием в устройстве личных дел.

     «Да, да, Александр Николаевич,— не поднимая головы, проговорил, губернатор,— о Вас мне граф уже писал. Кстати, и деньги для вас послал.— Пиль от­крыл стол и передал Радищеву пачку ассигнаций. - Еще есть вам книги, какие-то инструменты, вы их можете получить у секретаря».

Радищев попросил разрешения пробыть в Иркутске несколько дней. По поручению Воронцова он должен собрать некоторые сведения о кяхтинской торговле. Губернатор разрешил.

 «Прошу только воздержаться от надомных посе­щений, — с солдатской прямотой добавил он. —Лучше заезжайте в трактир, дайте фельдъегерям по бумажке, пусть пьют, а сами гуляйте, где пожелаете...»

     В Иркутске Радищев прожил два с половиной меся­ца. Город ему понравился, он понял его значение и увидел историческую перспективу. В письме к Ворон­цову Радищев писал: «Иркутск есть город, который, особливо благодаря его обширной торговле, заслужи­вает внимания отменного. Он есть склад всего торго­вого дела сей губернии, исключая те товары, что, не попадая на него, идут из Якутска прямо в Енисейск... Иркутск, будучи теперь истинным центром сибирской торговли, будет распространяться паче и паче и, если можно проницать слабыми нашими взорами в будущее, он по положению своему определен быть славою силь­ный и обширныя области...» В Иркутске Радищев собрал материал о Кяхтинском торге. Здесь же он встретился с известным морепла­вателем Григорием Шелиховым, вернувшимся из Охот­ска. Их беседа состоялась в конторе «Северо-Восточ­ной Американской компании». Шелихов рассказал Ра­дищеву о своем заманчивом плане — связать Сибирь с Европой кратчайшей дорогой через Таймыр — Вай- гач — Белое и Баренцово моря. Александра Николаеви­ча увлек смелый замысел так нужного для России Се­верного морского пути. Он даже высказался быть уча­стником этого похода, но... ему предстоял другой даль­ний путь. Писатель-революционер с гордостью заявлял тогда о себе:

                                 Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду?

                                Я тот же, что и был, и буду весь мой век:

                                Не скот, не дерево, не раб, но человек!

                                Дорогу проложить, где не бывало следу.

                              Для борзых смельчаков и в прозе, и в стихах.

                              Чувствительным сердцам по истине -  я страх

                              В острог Илимский еду.

      «Путешествие из Петербурга в Москву» главный труд Радищева. Он является подлинной энциклопедией социальной жизни крепостной России XVIII века. В нем были поставлены проблемы политики, права и эконо­микки, войны и мира, взаимоотношений между сосло­виями, вопросы религии и философии, этики, семейных отношений, положения женщины, просвещения и куль­туры не только были поставлены, но и впервые в Рос­сии получили революционную трактовку и оценку.

     Радищев беспощадно критиковал царскую монар­хию, гневно бичевал крепостное право. Книга «Путешествие из Петербурга в Москву», на­печатанная без имени автора в домашней типографии Радищева в мае 1790 года, вызвала настоящий переполох среди крепостников. Они сразу усмотрели в ней призыв к революционному взрыву. Екатерина  II назва­ла автора книги «бунтовщиком хуже Пугачева». Весь тираж книги был уничтожен. Стали искать автора. Им оказался управляющий Санкт-Петербургской та­можней А. Н. Радищев.

     Радищев родился в 1749 году в Москве в дворян­ской семье. В 13 лет был определен в Петербургский пажеский корпус. На формирование политического ми­ровоззрения Радищева большое влияние оказали про­изведения французских просветителей — Гельвеция, Руссо, Мабли, с трудами которых он познакомился во время учебы в Лейпцигском университете. В 1773 году Радищев опубликовал перевод работы Мабли «Размыш­ление о греческой истории». В примечании он назвал русский абсолютизм «наипротивнейшмм человеческо­му естеству состоянием».

     А. Н. Радищева высоко ценил В. И. Ленин. Он го­ворил, что Радищев открыл дворянский этап русского освободительного движения. В статье «О националь­ной гордости великороссов» он писал: «Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям, гнету и издевательствам подвергают нашу прекрасную родину царские палачи, дворяне и капиталисты. Мы гордимся тем, что эти насилия вызывали отпор из нашей сре­ды, из среды великороссов, что эта среда выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х годов». Через некоторое время после выхода в свет книги  А. Н. Радищев был арестован, а в начале сентября то­го же года сенат приговорил его к смертной казни.

     Лицемерная императрица, «соединяя милосердие с правосудием», лишила Радищева дворянского звания, чинов, орденов и выслала на 10 лет в Илимский ост­рог. Так этого умнейшего и образованнейшего челове­ка России, закованного в кандалы, отправили в Сибирь. Позади остались родные, друзья и четверо детей — все любимое и дорогое. Но в Петербурге не забыл Радищева его преданный друг, либеральный меценат, граф Александр Романович Воронцов — образованный и влиятельный вельможа. Благодаря его заботам с Радищева уже в Нижнем Нов­городе сняли кандалы, а в Тобольске он прожил на свободе 7 месяцев. Туда приехала сестра рано умер­шей жены Радищева — Елизавета Васильевна Рубановская. Она привезла с собой двух младших детей Алек­сандра Николаевича. Еще двое остались в Петербурге. Елизавета Васильевна стала женой «государственного преступника», мужественно проследовала за ним в Си­бирь.

      В начале декабря 1791 года Радищев с семьей в сопровождении фельдъегерей выехал из Иркутска. В Илимске Ангара еще не замерзла, поэтому пришлось ехать Якутской дорогой вдоль берегов Лены, это уд­линяло путь на сотни километров. В начале января 1792 года прибыли в Илимск. Два фельдъегеря оста­лись, они должны были наблюдать за повседневным поведением ссыльного.

     Илимск того времени — город-острог, обнесенный высокими стенами с полуразрушенными башнями. В нем было 46 дворов, часовня, правление ратуши. На­селение состояло из мещан, казаков и крестьян  — всего 250 душ. Был один купец: содержал он склад на 1000 ведер водки, снабжая ею всю округу. В городе было 5—6 чиновников и поп — вот и все общество. Для Александра Николаевича наступили скучные и однообразные дни. Но Воронцов не забывал друга, посылал в Илимск книги, журналы, газеты, семена ого­родные, а также деньги. Вскоре Радищев построил дом. Сам сделал печь для плавки руды и перегонный куб для химических опы­тов, делал и обжигал горшки; обзавелся животными, занимался садоводством, огородничеством, лечил кре­стьян н охотников, учил их детей. Он изучает нравы, обычаи и привычки жителей, их занятия, состояние земледелия, кустарных промыслов и торговли, судоходность сибирских рек, естественные богатства гор и лесов.

«Что за богатый край сея Сибирь, что за мощный край, — писал Радищев Воронцову.— Потребуются еще века, но когда она будет заселена, она предназначена играть большую роль в анналах мира».

     Радищев совершает длинные экскурсии в окрестнос­тях Илимска, путешествует на реку Тунгуску; разыски­вает руду и плавит в собственной печи. В Илимске он написал большой философский трак­тат «О человеке, его смерти и бессмертии», экономи­ческую работу «Письмо о Китайском торге», «Очерк о приобретении Сибири». Из них видно, что пребыва­ние в Сибири не изменило политических убеждений писателя-революционера.

     В начале ноября 1796 года умерла Екатерина II. Влиятельный и настойчивый граф Воронцов добился освобождения Радищева. Но ему разрешили жить толь­ко в своей деревне под надзором полиции. Уже 26 февраля 1797 года Радищев с семьей выехал из Илимска: теперь в почтовой кибитке сидело пятеро детей. Все жители вышли его провожать.

     Радостным, но преждевременно поседевшим и фи­зически надломленным возвращался Радищев в Рос­сию. Но вскоре радость омрачилась несчастьем: в То­больске внезапно умерла его жена Елизавета Василь­евна. В родное село Немцево Калужской губернии Ра­дищев прибыл в июне, через полгода после выезда из Илимска. Радищев попытался еще раз хоть частично осу­ществить свои политические идеалы. При содействии того же Воронцова в 1801 году он был введен в выс­шую комиссию по составлению новых законов. Ради­щеву возвратили дворянство, знаки и ордена. Но, как он убедился, эта комиссия была создана лицемерным Александром I для обмана и успокоения общественно­го мнения: она не трогала основ крепостничества, а стремилась подкрасить его. Радищев предложил в сво­их проектах отменить крепостное право и сделать всех равными перед законом. Ему пригрозили новой ссыл­кой в Сибирь. Радищев понял, что эта комиссия всего лишь комедия, и, не видя выхода, 12 сентября 1802 года отравился.

     По предложению В. И. Ленина еще в начале 1918 г. в Москве, у Кремлевской стены, была воздвигнута сте­ла с именами выдающихся революционеров. Среди них есть и имя А. И. Радищева. В те же дни в Петрограде ему был поставлен памятник, первый в советское время.