Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Польские повстанцы

     Улица Польских Повстлицев (Кировский район) — бывшая  Семинарская. В прошлом на ней были расположены Иркутская Духовная семинария, Спасский публичным Сад, Сукачёвский (позднее Детский) сад, названный в честь его создателя, городской головы В. П. Сукачёва. В 20-е гг. улица стала Транспортной. В 1967 г., к 50 летию Великого Октября, решением горисполкома переименована в улицу Польских Повстанцев. На месте Детского сада к 30 летию Победы советкого народа в Ве­ликой Отечественной войне сооружен мемориал с Веч­ным огнем.

     Тёплый летний вечер. Красноватое солнце медленно, словно нехотя, уходило за далекие Саянские горы. Ра­дугой переливались вечерние воды Байкала. Он казал­ся то зеленоватым, то синим, то черно-пепельным. Про­хладный ветерок хлынул ни берег, всколыхнул вековые лиственницы.

     После тяжелой работы под палящим солнцем и лю­дям стало легко дышать. Сегодня здесь собралась култукская группа польских ссыльных работающих на строительстве Кругобайкальского тракта. Их сорок восемь, сорок восемь отважных и смелых, они должны начать восстание, которое так давно зрело и долго го­товилось. - «Сегодня 24 июня 1866 года,— торжественно про­изнес староста Казимеж Арцимович.— Пусть этот день запомнят все: его будут помнить сыны и дочери сво­бодной Польши, все свободомыслящие люди России. Настал наш час выступить. Нас ждут на других станциях». Затем староста зачитал инструкцию руководителя Восточного революционного комитета Густава Шарамовича.

 — Кто за восстание? — спросил он.

    Поднялся лес рук. Против никто не голосовал. Это была группа «непривилегированных» польских ссыль­ных— крестьян и ремесленников. Они жили в наи­более тяжелых условиях, постоянно подвергались уни­жениям, попиралось их человеческое достоинство.

- Нужно немедленно приступать к действию, вре­мя не ждет,— закончил Арцимович.

     Пять поляков, взяв припасенное оружие, двинулись к шалашу конвоя. Солдаты сидели у костра, играли в карты. Они так были напуганы неожиданным появлением вооружен­ных ссыльных, что без сопротивления отдали оружие и дозволили связать себя. Весь отряд двинулся по на­правлению к Мурино. На стяге повстанцев был лозунг «За нашу и вашу свободу». На ближайшей почтовой станции поляки пересели в повозки. На 27-м километре к ним присоединилась следующая группа — сорок семь человек, потом еще тридцать три человека. Старостой Муринской партии был сам Шарамович. Этот отряд строил участок дороги у Посольска еще с лета 1865 го­да. Зимовали в Лиственичном. В партии у Шарамовича были хорошие помощники по революционной работе, энергичные люди, такие, как бывший офицер русской армии Леопольд Ильяшевич, дворянин Эдвард Вронский. Но когда Шарамович объ­явил о начале восстания, его поддержали немногие. Видимо потому, что его группа считалась «привилеги­рованной» и состояла в основном из шляхты. Царская администрация специально создала среди ссыльных та­кие сословные группы, чтобы разобщить поляков, не дать им объединиться и выступить сообща.

     Вечером 25 июня полторы сотни култукских пов­станцев прибыли в Мурино. Шарамович принял руко­водство восстанием. У повстанцев уже появилось ору­жие, отнятое у конвоя, лошади, припасы. Произвели реорганизацию сил. Создали конный отряд под коман­дованием Ильяшевича, его адъютантом назначили Вронского. Конный отряд немедленно двинулся в сторону по­селка Мысовая. На пути он обезоружил конвой на стан­циях Снежная, Выдрино, Переемная, Мишиха. Перере­зали телеграфные провода, арестовали начальника конвоя на строительстве  Кругобайкальского тракта полковника Черняева и начальника строительства ин­женер-полковника Щаца. Силы повстанцев росли. В Мысовой их уже собралось двести человек.

     27 июня утром кавалерийский отряд восставших, уже под командованием Рейнера, двинулся к Посольску. На станциях Лихановская и Сухой Ручей к ним присоединилась новая партия из «непривилегирован­ных». Но до Мантурихи, где их ждало еще сто два че­ловека, повстанцы не дошли. Из Посольска навстречу им двинулся с войсками майор Рик.

     ...После спада революционного подъема в России в 50—60-х годах и поражения польского восстания 1863—-1864 годов в Сибирь были высланы многие рус­ские революционеры и восемнадцать с половиной ты­сяч польских повстанцев. Только в Иркутской губер­нии томилось две с половиной тысячи поляков. Поло­жение их было тяжелое, они вели полуголодный образ жизни. На каторге и в ссылке русские и поляки не прекращали совместной борьбы за социальную справедливость и национальную свободу. Еще в октябре 1865 года в Красноярскую тюрьму прибыл Н. А. Серно - Соловьевич—один из идеологов революционно-демо- кратического лагеря 60-х годов, основа гелей подполь­ной организации «Земля и воля», соратник Н. Г. Черны­шевского, публицист, активный борец против самодер­жавия. До этого он три года просидел в одиночной камере Алексеевскою равелина Петропавловской кре­пости, сумел связаться оттуда с революционным под­польем и эмиграцией. Серво-Соловьевич горячо верил в грядущую крестьянскую революцию, но считал, что для этого нужно создать крепкое ядро - организацию революционеров. С помощью ссыльных поляков П. Ляндовского, Ю. Шленкера и других вначале в Крас­ноярске, потом в Канске был сформирован польско - русский революционный союз. Его отделения были во многих городах и населенных пунктах Сибири, где про­живали ссыльные поляки. Союз подготовил воззвание к народу, войску и польским ссыльным, инструкцию для подготовки восстания, а также его план. Сигналом к восстанию должно было послужить покушение на царя, которое планировалось на март 1866 года.

    Важным центром революционной деятельности в Иркутской губернии явилось село Лиственичное. Там находился Восточный революционный комитет. Во гла­ве его стоял Густав Шарамович, человек пытливого ума, целеустремленный, с выдающимися организатор­скими способностями. Родом он был из Житомира. Его деда, генерала русской армии, и отца, полковника, Николай I разжаловал в солдаты. Сам Густав рано вклю­чился в революционное движение. В 1863 году он стал революционным начальником Родомысльского уезда.

     В Лиственичном к весне 1866 года был разработан единый план восстания ссыльных поляков в Иркутской губернии. Однако руководители встретились с непре­одолимыми трудностями. Выстрелы Д. Каракозова 4 апреля в царя оказались неудачны, на революционе­ров обрушились репрессии. Оборвалась связь с запад­ным Красноярско-Канским революционным комитетом. Туда проник провокатор, большинство руководителей арестовали. Другие были рассредоточены по разным местам. Н. А. Серно-Соловьевича направили в Иркутск. Дорогой он получил тяжелую травму и 14 февраля 1866 года умер в госпитале Иркутской тюрьмы. Перед смертью, по его просьбе, польские друзья сожгли в пе­чи все документы Красноярско-Канского центра. Вос­точному революционному комитету теперь приходи­лось надеяться на помощь ссыльных.

     Восстание ускорилось благодаря тому, что поляков стали направлять на строительство Кругобайкальского тракта на тяжелый каторжный труд. Тракт проклады­вали вдоль берега Байкала, взрывали отвесные скалы и перекидывали мосты через бесчисленные горные по­токи. Работы велись между Култуком и станцией Лихановская на протяжении двухсот километров. Рево­люционный комитет решил использовать концентра­цию людей. В каждую группу были направлены орга­низаторы и помощники.

     22 июня на строительство тракта прибыли послед­ние польские ссыльные, всего около 700 человек, а уже 24-го началось восстание.

     Первые известия о восстании пришли в Иркутск 26 июня. Царская администрация понимала, какую  опасность представляет это восстание. Ведь в Восточ­ной Сибири в ссылке и на каторге находились тысячи политических ссыльных. Сразу же были приняты ре­шительные меры: через Байкал в Посольск направле­ны восемьдесят солдат под командованием майора Рика. На следующий день он уже двинулся навстречу повстанцам. В казачьих станицах срочно сформирова­ли два отряда по сто человек. Один стал преследовать восставших по Кругобайкальскому тракту, другой — закрыл выход с Байкальских гор к Тункинскому краю. Две конные бригады Забайкальского казачьего войска закрыли дорогу на Верхнеудинск, в Селенгинскую степь и по старому Кругобайкальскому тракту. Рику послали еще двести двадцать солдат.

     Повстанцы оказались в западне. 27 июня недалеко от станции Лихановская произошла встреча повстан­цев с батальоном Рика. Завязалась перестрелка. Поля­ки отошли к Мишихе. Здесь Шарамович переформиро­вал все свои отряды. Было создано пять взводов по шестьдесят человек. И тут обнаружилось, что среди повстанцев нет единомыслия. Один из руководите­лей — Целинский—предлагал не вступать в бой с вой­сками, а идти к границе. Шарамович высказался за расширение восстания, за сражение с войсками, за движение к Посольску. Он надеялся, что к ним присо­единятся ссыльные из других мест. 28 нюня в сильную грозу, свыше трехсот повстанцев вышли из Мишихи. В пути опять начались разногласия. Конный отряд Ильяшевича (Рейнер был смещен) ушел с Целинским к Култуку, ближе к границе.

     Решительное сражение произошло недалеко от Мишихи. Усталые, плохо вооруженные, деморализован­ные разногласиями повстанцы не могли противостоять хорошо вооруженному противнику. Бой продолжался не более двадцати минут. Героизм отдельных повстан­цев не помог. Колеблющиеся побежали в лес. Повстан­цы отступили.

     Через несколько дней голодные и измученные, они стали выходить из леса и сдаваться в плен. В числе первых оказался Вронский. Вся кругобайкальская ме­стность была оцеплена войсками. Дольше всех продер­жался в тайге небольшой отряд в семнадцать человек под руководством Шарамовича. Но их захватили в буратском зимовье.

     Весть о польском восстании быстро разнеслась по Сибири. Местное население, ослепленное офнциальной пропагандой, недоверчиво отнеслось к восстанию. Но после его подавления отношение к польским  повстанцам изменилось.

     Вот как описывал один из очевидцев прибытие поляков в Иркутск: «В первых числах июля в город были доставлены первые партии поляков. Когда они проходили городом, улицы были полны народом, который  проводил их до тюрьмы. Поляки шли медленно, утом­ленной походкой, все в пыли. Кроме чувства состра­дания и сожаления, они не могли возбудить ничего другого».

     Царизм жестоко расправился с участниками Круго­байкальского восстания. Четверо руководителей — Гус­тав Шарамовнч, Нарцис Целинскнй, Яков Рейнер, Вла­дислав Катковский были казнены, свыше четырехсот сосланы на вечную или длительную каторгу.

     На суде повстанцы держались стойко и мужествен­но. «Смертная казнь, которую вы мне уже назначили,— сказал на суде Шарамович,— будет для меня справед­ливой за то, что я не сумел лучше руководить восста­нием».

     Польское восстание не прошло бесследно. Оно вы­звало широкий отклик как внутри России, так и за рубежом.

     В 1883 году по проекту польского ссыльного архи­тектора И. Тумалевича на средства, собранные среди ссыльных, в Иркутске был построен польский костел. Сейчас в нем размещается органный зал областной фи­лармонии.