Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Чернышевский Николай Гаврилович

 

     Улица Николая Чернышевского (Свердловский район), бывшая Черныховская (по фамилии купца Черныхова). Возникла в 1899 г. на левобережье, шла от Ангары в гору. В 20-е гг. переименована в улицу Чернышевского. Застроена каменными и деревянными домами.

     В 3 часа утра 28 сентября 1883 года в Иркутск тайно прибыла жандармская повозка с «секретным преступ­ником № 5». Под этим номером скрывали Николая Гавриловича Чернышевского, вилюйского узника; до этого два года он сидел в Петропавловской крепости и вот уже 19 с лишним лет томился на сибирской ка­торге. В то время имя Н. Г. Чернышевского станови­лось все более популярным среди передовых людей и революционно настроенной молодежи. Они требовали освободить узника «полярной тюрьмы» или хотя бы облегчить его участь. Имя Н. Г. Чернышевского стало знаменем, зовущим к борьбе за новую Россию. Так, 6 декабря 1876 года на демонстрации рабочих и сту­дентов у Казанского собора в столице молодой рево­люционер Г. В. Плеханов говорил: - «Товарищи! Мы празднуем сегодня день именин на­шего великого учителя Чернышевского. Русскому на­роду давно уже пора знать это дорогое имя. Чернышевский был писатель, который едва ли не первый... упрекнул царя-освободителя в обмане. За эту святую истину одного из величайших экономистов нашего времени сослали на каторгу». Чернышевский стал ши­роко известен и в странах Западной Европы. Там по­явились его произведения, в газетах и журналах пе­чатались статьи о жизни и творчестве «великого стра­дальца». А роман «Что делать?» был переведен на мно­гие европейские языки. К. Маркс уже в возрасте 56 лет, изучив русский язык (за полгода), в подлиннике читал выдающиеся теоретические труды великого уче­ного и мыслителя. Вместе с Ф. Энгельсом они встали на защиту Чернышевского.

     Исполнительный комитет «Народной воли» потре­бовал от Александра II освободить Чернышевского. Опасаясь новых террористических актов, царь вынуж­ден был посчитаться с общественным мнением и ре­шил перевести Чернышевского из Вилюйска в евро­пейскую часть России. Но так, чтобы «принять всевозможные меры к недопущению огласки проезда Чернышевского. Не допускать беспорядков или ова­ций сочувствия Чернышевскому» (из текста шифро­ванной телеграммы, которая поступила во все жан­дармские инстанции).

     Генерал-губернатор Восточной Сибири 19 июля 1883 года предписывал своим жандармам: - «Весь путь Чернышевского от Вилюйска до Якут­ска и далее до Иркутска должен быть совершен в пол­ной тайне... прошу распорядиться, чтобы водным пу­тем от Якутска до ст. Жигалово Чернышевский сле­довал не на пароходе, а в особой, приобретенной для него лодке, которая должна избегать остановок в на­селенных пунктах и даже при перемене лошадей оста­навливаться, по возможности, вне селений».

     В Иркутске Чернышевского держали в жандармском управлении. Только здесь ему объявили, что его переводят в Астрахань. Вот что писал об этом известный литератор и революционный деятель Л. Ф. Пантелеев: - «В Иркутске было заранее решено, что Чернышев­ский остановится в жандармском управлении на одни сутки, частью для отдыха, частью, чтобы снабдить его всем необходимым для дальнейшей дороги. Рано утром, так около трех часов, Келеру (жандармский полковник) дали знать, что прибыл Чернышевский. С опу­щенной головой, облокотясь на стол, Н. Г. сидел так, что оказался спиной к Келеру, когда тот вошел в кан­целярию. Одет он был по-дорожному, в каком-то се­ром пиджаке, в пимах, шуба лежала на полу. На вид ему казалось лет 60 (в действительности было 55 лет)...

 - Здравствуйте, Николай Гаврилович!

Чернышевский, приподняв голову, слегка кивнул и принял прежнее положение.

- Поздравляю вас, Николай Гаврилович, с монар­шею милостью.

     Слова эти произвели на Чернышевского магическое действие...

- Вам назначен для постоянного жительства один из городов Европейской России.

     Радости Н. Г. не было границ, по словам его, он те­перь мог увидеть свою жену и детей. Он заплакал...

- А могу я знать, какой город назначен мне? — спросил Чернышевский.

- Я, собственно, не имею права сказать, но на честное слово, что это останется между нами, сообщаю вам — Астрахань...»

     ...Уже в 10 часов вечера того же 28 сентября Чер­нышевский вновь в сопровождении жандармов мчался в повозке теперь по сибирскому тракту...

     Это был четвертый подневольный приезд Черны­шевского в Иркутск. Первый раз он прибыл сюда 2 июля 1864 года, направляясь в сопровождении жан­дармов на семилетнюю каторгу...

     Н. Г. Чернышевский родился в Саратове в 1828 го­ду. Его отец — священник, выходец из крепостных, че­ловек высококультурный, настроенный весьма демок­ратически — сумел привить сыну горячую любовь к книгам, знаниям и развить его необыкновенные, линг­вистические способности. В 18 лет, в момент поступ­ления в Петербургский университет, Николай Гаври­лович знал одиннадцать языков. Студенческие годы стали временем коренной переоценки его мировоззре­ния. Чернышевский писал в дневнике: «Вот мой образ мысли о России: непреодолимое ожидание близкой ре­волюции и жажда ее...»

     После окончания университета Чернышевский не­которое время был учителем у себя на родине, потом переехал в столицу, начал сотрудничать в журналах, защитил магистерскую диссертацию. Наиболее актив­ная его деятельность началась в журнале «Современник», редактором которого он стал впоследствии. Чер­нышевский сплачивал вокруг журнала революционно - демократические силы России; он стал их идейным  вдохновителем и вождем.

     В эти годы выкристаллизовывается мировоззрение Н. Г. Чернышевского. В своих поисках он опирался в основном на те же идейные источники, которые при­вели Маркса и Энгельса к материалистическому объ­яснению исторического процесса, к открытию закона развития человеческого общества. Чернышевский также критически переосмыслил немецкую классическую философию, английскую классическую политэконо­мию, западный утопический социализм и делал из них, вопреки авторам, революционные выводы. В то время как капитализм в России пускал лишь первые корни, Чернышевский понял его эксплуататорский характер, сумел разглядеть суть позиции защитников капитализ­ма. К. Маркс в «Капитале» дал высокую оценку Черны­шевскому как экономисту и критику капитализма, от­метил, что «банкротство буржуазной политической экономии... мастерски показал... великий русский уче­ный и критик Н. Чернышевский».

     В.И. Ленин, характеризуя роль и значение Чер­нышевского в революционном движении, писал: «Чер­нышевский был гораздо более последовательным и боевым демократом. От его сочинений веет духом классовой борьбы... Он был замечательным глубоким критиком капитализма, несмотря на свой утопический социализм».

     Н. Г. Чернышевский, так же как и А. И. Герцен, вплотную подошел к марксизму, но не смог подняться до его теоретических высот в силу экономической от­сталости России, отсутствия в стране пролетариата как самостоятельного, организованного класса. Поэтому-то революционные демократы оставались идеологами рус­ского крестьянства и их путь к социализму был уто­пическим— через сельские общины. Революционно - публицистическая деятельность Н. Г. Чернышевского подготовила создание революционной организации «Земля и воля».

     Таковы в общих чертах особенности мировоззре­ния вождя революционной демократии в России Н. Г. Чернышевского, выдвинувшего его в число круп­нейших мыслителей своего времени.

     После обнародования царского манифеста 19 фев­раля 1861 года о так называемом освобождении кресть­ян,  журнал «Современник» принял особенно револю­ционно-бунтарское направление. На его страницах печатались статьи, разоблачающие грабительский ха­рактер реформы, которая проводилась в интересах помещиков.

     Поводом для ареста Н. Г. Чернышевского послужи­ло сфальсифицированное жандармерией обвинение его в том, что он является автором прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон».

     7 июля 1862 года Чернышевский был заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Следствие тянулось почти два года. Но и в тюрьме Н. Г. Чернышевский интенсивно занимается литератур­ной и научной деятельностью, проявляет титаничес­кую  работоспособность. Им написано пять тысяч страниц различного текста, среди них знаменитый ро­ман «Что делать?». По случайному недосмотру след­ственной комиссии и цензуры, он был передан Н. А. Некрасову и напечатан в «Современнике». Этот роман о новых людях, строящих свою жизнь по зако­нам социалистической морали, буквально потряс всю читающую Россию. Роман стал как бы моральным и политическим завещанием Н. Г. Чернышевского, его наказом современным и новым поколениям револю­ционеров.

     7 февраля 1864 года Чернышевский был приговорен сенатом «За злоумышление к ниспровержению су­ществующего порядка» к лишению всех прав состоя­ния, ссылке на каторжные работы сроком на 14 лет и пожизненному поселению в Сибири.

     Решение сената вызвало волну возмущения среди широких кругов общественности и молодежи. Напуганный этим, Александр II сократил узнику срок ка­торжных работ до 7 лет. Перед отправлением Н. Г. Чернышевского на каторгу над ним на Мытнинской площади был произведен унизительный обряд гражданской казни. С этого часа он лишался всех граж­данских прав Российской империи.

     А. И. Герцен писал в «Колоколе» о том, что царизм выставил перед позорным столбом Н. Г. Чернышев­ского на час, а себя пригвоздил к нему на вечные вре­мена.

     ….В Иркутской тюрьме Н. Г. Чернышевский пробыл 7 дней. Да, не о такой встрече с Сибирью он мечтал... Восемь лет назад в Петербурге вышла книга о Сибири. Это были записки не так давно основанного в Иркут­ске Сибирского отдела Русского географического общества. В потоке откликов на эту книгу весомо и пророчески прозвучала оценка Н. Г. Чернышевского: «Распространение сведений о таком крае, какова Си­бирь, еще мало описанная и исследованная, страна с огромной будущностью впереди, есть дело, имеющее все права на внимание и сочувствие образованной пуб­лики».

     Иркутск не был конечной целью «путешествия» Чернышевского, он об этом знал. Николай Гаврилович убедился, что Иркутск являлся не только столицей Сибири, края с большим будущим, но и центром си­бирской ссылке. Здесь, также, как и на берегах Невы, пеклись о судьбе «государственного преступника» — не прошло и недели, как Чернышевского снова поса­дили в повозку и по знакомой дороге доставили на Усольский солеваренный завод до... особого распоря­жения. Оно не задержалось. Генерал-губернатор Ше- лашников и не помышлял держать «опасного агитато­ра» вблизи Иркутска. Уже 23 июля, через 12 дней, Н. Г. Чернышевский вновь проехал по пыльным улицам Иркутска, направляясь на Нерчннские рудники. И ту­да, в адрес непосредственных надсмотрщиков Черны­шевского, постоянно шли напоминания о необходимос­ти строжайшего за ним глаза.

     Два года Н. Г. Чернышевский томился в Кадаинской тюрьме, а потом пять лет — на Александровском заводе.

     Каторга не сломила Чернышевского. Он пользовал­ся огромным авторитетом среди политических ссыльных, не терял революционной бодрости, занимался ли­тературной деятельностью. Из многих произведений, написанных на каторге, до нас дошел только роман «Пролог» — осмысление уроков 1861 года.

     В мае 1865 года в Иркутск приехала жена Черны­шевского — Ольга Сократовна с сыном Михаилом. Она добивалась разрешения на встречу с мужем. Наконец в сопровождении жандарма она прибыла в Кадаю. Там, в присутствии охранника, произошло их долго­жданное свидание.

     10 августа 1871 года истек срок пребывания Н. Г. Чернышевского на каторге. Он писал жене: «10 августа кончается мой срок оставаться праздным, бесполезным для тебя и для детей. К осени, думаю, устроюсь где-нибудь в Иркутске или около Иркутска и буду уж иметь возможность работать по-прежнему».

     Но власти боялись влияния ученого на народные массы. В III Отделении была составлена справка для доклада царю, в которой говорилось об огромном влиянии идей Чернышевского на молодежь и необходимости оставить его в заточении. Царь наложил резолюцию «Исполнить согласно с соображением». И бюрократи­ческая машина заработала. Генерал-губернатор Восточ­ной Сибири местом заточения для Чернышевского вы­брал «могильный склеп», забытый богом Вилюйск в Якутской области.

     Пусть, кто захочет освободить Чернышевского, до­берется туда через снега и тайгу,—решили царские сановники. Место заточения узника санкционировал и царь. Так еще на 12 лет была предрешена судьба Н. Г. Чернышевского.

     18 декабря 1871 года Чернышевского в третий раз тайно привезли в Иркутск. В Петербург он дал род­ственникам успокоительную телеграмму: «Еду на се­вер жить. Поездка очень удобно устроена. Я совер­шенно здоров». Чернышевский никогда не терял бод­рого духа, был всегда спокоен, сдержан, хотя даже не пользовался правами ссыльного поселенца: его всюду сопровождал конвоир.

     20 декабря Чернышевский в сопровождении трех жандармов направился в долгий путь — в Вилюйск. Это был для него страшный удар, так как обрекал его на полное духовное одиночество. 12 лет он прожил в ле­дяной пустыне, окруженный тайгой, болотами, топями и... жандармами.

      Но никакие карательные и предупредительные ме­ры не могли остановить рост популярности Чернышев­ского среди русского народа, предотвратить влияние его на передовых людей. Прогрессивная обществен­ность не хотела мириться с тем, что великий сын рус­ского народа изолирован и томится где-то далеко в «полярной тюрьме». Было предпринято несколько по­пыток освободить Чернышевского.

      В январе 1871 года в Иркутск нелегально приехал видный революционный деятель, член Генерального Совета I Интернационала Г. А. Лопатин с целью ор­ганизовать побег Чернышевского, но его опознали и арестовали. В 1875 году Николая Гавриловича пытается освободить революционер-народник И. Н. Мышкин. Ему удалось раздобыть казенные бумаги с печатью и штампом, а также мундир жандарма.

     ...Перед вилюйским исправником предстал статный жандармский поручик Мещеринов. С независимым ви­дом он предъявил документы о переводе Чернышев­ского В Иркутск. Но для исправника недоставало рас­поряжения его непосредственного начальника — Якут­ского губернатора. К тому же у поручика как-то не так сидели погоны. Исправник выдать Чернышевского отказался и направил поручника в Якутск, дав ему в сопровождение двух казаков. Дорогой поручик, а это был И. Н. Мышкин, пытался бежать, но безуспешно, его арестовали. Таким образом, все попытки освобо­дить Н. Г. Чернышевского кончались неудачей.

      Были попытки и со стороны властей сломить волю Чернышевского, принудить его отказаться от своего революционного материалистического мировоззрения. В 1874 году генерал-губернатор Восточной Сибири ба­рон Фредерикс по указанию из Петербурга направил к Чернышевскому своего адъютанта полковника Вин­никова. Тот предложил Чернышевскому подать про­шение царю о помиловании, обещая ему освобожде­ние и возвращение в центральную Россию.

— Благодарю,— сказал Николай Гаврилович пол­ковнику,— за что я должен просить помилование? Мне кажется, я сослан только потому, что моя голова и го­лова шефа жандармов Шувалова устроены на разный манер, а об этом разве можно просить помилование? Благодарю вас за труды. От подачи прошения я кате­горически отказываюсь.

     Чернышевский по-прежнему много и упорно ра­ботал.

     Из произведений, написанных в сибирской ссылке, до нас дошло совсем немного: главы из романа «Отблески сияния», повесть «История одной девушки», пьеса «Мастерица варить кашу» и др.

     Опасаясь внезапных обысков, Чернышевский унич­тожал все рукописи, надеясь потом их восстановить. Свои научные мысли он высказывал в письмах  сы­новьям. Это обширные статьи и трактаты в форме бесед по естествознанию, философии, истории, математике.

     Только через 19 с лишним лет, 55-летним, прежде­временно состарившимся, измученным, больным чело­веком Н. Г. Чернышевский мог вернуться в Россию. 27 октября 1883 года жандармские офицеры доставили его в Астрахань. Но и здесь не оставили в покое — он  постоянно находился под негласным надзором по­лиции.

     Н. Г. Чернышевский с головой ушел в научную ли­тературную работу. Написал «Воспоминания об отношении Тургенева к Добролюбову», подготовил «Мате­риалы для биографии Н. А. Добролюбова», перевел с немецкого 11 томов «Всеобщей истории» Г. Вебера. В конце июня 1889 года, после длительных хлопот семьи, Николай Гаврилович переезжает в Саратов. Но здоровье великого борца и страдальца было подорвано. В конце октября его не стало.

     Всю жизнь Н. Г. Чернышевский прожил в борьбе. Когда-то из Петропавловской крепости он писал жене: «Скажу тебе одно: наша с тобой жизнь принадлежит истории; пройдут сотни лет, а наши имена все еще будут милы людям; и будут вспоминать о нас с благодарностью... Так надобно же нам не уронить себя со стороны бодрости характера перед людьми, кото­рые будут изучать нашу жизнь».

     Более 40 лет, до 1905 года, имя великого революци­онного демократа было под запретом в России.

     Но мысли Н. Г. Чернышевского, его вера в истори­ческую неизбежность социализма питали русское ре­волюционное движение. Наш народ помнит о челове­ке, имя которого стало национальной гордостью. Име­нем Н. Г. Чернышевского названы учебные заведения, улицы, библиотеки, поселок Вилюйск, возникший в Якутии, залив в Аральском море. За годы Советской власти произведения Н. Г. Чернышевского изданы ти­ражом более 22 миллионов экземпляров на многих язы­ках народов СССР и зарубежных стран. В Саратове, Ленинграде, Астрахани, Вилюйске и Москве ему по­ставлены памятники. В Саратове на памятнике Черны­шевского выбиты его вещие слова: «Я хорошо служил Родине и имею право на признательность её». На бе­регу Волги, в доме, где родился и провел детские годы писатель, действует музей Чернышевского.

     Думается, что и в нашем городе должна быть от­крыта мемориальная доска в его честь.