Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Лопатин Герман Александрович

      Улица Германа Лопатина (Октябрьский район) носила название 8-я Иерусалимская. В 20-е гг. переименована в 8-ю Советскую. С 1967 г.— улица Лопатина. Застроена каменными и дерезямными домами.

     Стоял жаркий июнь 1873 года. Зноем дышала земля. Редких прохожих можно было увидеть на запылен­ных улицах деревянного Иркутска. Сонливость, нето­ропливость чувствовались везде. Герман Лопатин си­дел за столом у окна в окружном суде. Вот уже кото­рый день его приводят из тюрьмы на суд. Но судьи не торопятся, то и дело запрашивают новые документы, справки, уточняют детали последнего его побега из Иркутска.

     К зданию подъехал всадник, соскочил с коня, не­брежно привязал его и зашел в помещение. У Лопати­на молниеносно возник дерзкий план. Он попросил позволения выйти во двор. Часовой неторопливо по­шел следом. Герман мгновенно вскочил на коня, дер­нул за узду. Конь вынес его со двора и галопом помчал по улице. Часовой оторопело стоял во дворе. Лопатин домчался до Ушаковки и скрылся в лесу.

     Поднялся переполох. Лопатина искали по всей Си­бири. Телеграммы полетели во все концы России. А он был в это время в Иркутске, где его меньше всего ис­кали, скрывался на квартирах политических ссыльных. Через несколько дней под видом крестьянина он при- строился к обозу и пустился в дальний путь.

     В Иркутске долго не могли забыть дерзкий побег Лопатина. Имя его стало легендарным. Ведь многие узнали не только о побеге, но и о том, зачем он ока­зался в Иркутске.

     ...В январский день 1871 года к гостинице «Амур» подъехала ямская кибитка. Из нее вышел среднего роста щеголеватый блондин в очках, лет двадцати шес­ти. С чемоданом в руке, скорой походкой он вошел в гостиницу. Предъявил паспорт на имя почетного гражданина Николая Любавина. Он член Русского географического общества, занимается и коммерцией. Ему отвели номер.

      Этим путником, приехавшим в Иркутск под именем Николая Любавина, был революционер Герман Лопатин. Уже в гостинице он начал обдумывать, как при­ступить к реализации давно созревшего плана: орга­низовать побег Николая Гавриловича Чернышевского. Лопатина, как и всю революционно-настроенную моло­дежи России, угнетала мысль, что тот, кого К. Маркс назвал великим русским ученым, отключен от общест­венной жизни и томится в Сибири. Только он смог бы стать вождем революционного движения. Ради этого Лопатин и проделал путь от Лондона до Иркутска.

     Герман Лопатин родился в 1845 году в Нижнем Нов­городе, в небогатой дворянской семье чиновника, учился в гимназии г. Ставрополя на Кавказе, куда пе­реехали Лопатины. В 1866 году он блестяще окончил физико-математический факультет Петербургского университета. Ему предлагали научно-педагогическую деятельность, но его влекло другое — общественная жизнь. В то время Г. Лопатин совершил поездку в Италию с намерением сражаться на стороне Гарибальди, но опоздал... Г. Лопатин изучил труды Герцена, Доб­ролюбова, Чернышевского, под влиянием которых начало складываться его материалистическое мировоззрение. Юноша возненавидел деспотизм и произвол самодержавия. Он поставил целью своей жизни до­биться низвержения царизма и освободить от угнета­телей народ.

     Следуют аресты, тюрьмы, ссылки. В январе 1870 года Герман Лопатин бежал из ставропольской ссыл­ки. Нелегально заехал в Вологодскую губернию, где находился в ссылке известный деятель революционно­го движения, теоретик народничества П. Л. Лавров. Лопатин сумел чуть ли не из-под носа жандармов увез­ти Лаврова за границу, в Париж.

     Еще в Ставрополе Герман заинтересовался эконо­микой, социализмом, читал труды К. Маркса в решил перевести на русский язык «Капитал», который так нужен был русским революционерам.

     5 июля Г. Лопатин с рекомендательным письмом П. Лафарга появился в лондонской квартире К. Марк­са. Семья любезно встретила молодого русского рево­люционера и высоко оценила его дарование, ум и по­знания. В те дни Маркс писал Энгельсу о Германе Ло­патине: «...У него очень живой, критический ум, весе­лый характер, стоический, как у русского крестьянина, который довольствуется тем, что имеет». Вскоре Маркс познакомил Лопатина с Энгельсом. Их знакомство переросло в долголетнюю дружбу. По рекомендации Маркса Г. Лопатин был выбран в Генеральный совет I Интернационала.

     Г. Лопатин приступил к переводу «Капитала» на русский язык. Маркс удивлялся тому, как его новый русский друг глубоко понимал идея «Капитала». Не­смотря на молодость, у Лотапина был ясный и анали­тический ум большого ученого. «...О немногих людях,— вспоминал П. Л. Лавров,— К. Маркс говорил мне и с такой теплой симпатией к человеку и с таким уваже­нием к силе его ума, как о Германе Александровиче».

     Г.Лопатин разработал методику перевода, ввел русские термины важнейших теоретических понятий (например, «Прибавочная стоимость» и другие). Маркс помогал ему в переводе «Капитала» и стремился до­казать Лопатину утопичность народнических взглядов на особый путь развития России, на русский крестьян­ский социализм. В то же время Маркс в разговорах с восторгом отзывался о Чернышевском, называл его оригинальным ученым и мыслителем. Г. Лопатин еще большим уважением проникся к «сибирскому узнику», впрочем,

он давно вынашивал свои планы...

     Осенью 1870 года, не завершив перевода «Капита­ла» (эту работу закончил другой русский революцио­нер— И. Даниельсон), ничего не сказав Марксу (он полагал, что Маркс убедит его не делать попытки в одиночку спасти Чернышевского), Лопатин взялся за опасное предприятие. В Петербурге друзья снабдили его документами, деньгами.

     В Иркутске, в центре царской политической ссыл­ки, Лопатин сразу начал устанавливать связи, интере­соваться местонахождением Чернышевского. Чтобы не вызвать подозрения, он через три дня переехал на частную квартиру. Но охранка уже знала от своих заграничных агентов о том, что кто-то должен при­ехать в Иркутск для организации побега Чернышев­ского. «Таинственный путешественник», который дорогой проявил большую любознательность относительно всего касающегося Сибири, вызвал подозрения. А тут еще пришла телеграмма от начальника Амур­ского телеграфа Ларионова, в которой он уведомлял о том, что в Любавине, с которым ехал от Казани до Иркутска, он опознал Германа Лопатина.

     Первого февраля квартира, в которой жил Лопатин, была оцеплена полицией. Операцией руководил сам полицмейстер полковник Бориславский. Обыск и арест Герман Лопатин встретил внешне спокойно, однако вы­сказал протест. Полетели телеграммы министру внут­ренних дел, шефу жандармов об аресте в Иркутске подозрительного человека.

     Первое дознание ничего не дало. «В силу исключи­тельной важности» для следствия были выделены спе­циальный чиновник и жандармский полковник. Лопа­тина поместили не в тюрьму, а на главную гауптвахту при жандармских казармах; был приставлен специаль­ный конвой. Через несколько дней личность Лопатина была окончательно установлена, и завертелась след­ственная машина вокруг «Дела о дворянине Лопатине, покушавшемся освободить государственного преступ­ника Чернышевского». За самим Чернышевским уси­лили надзор.

     В феврале 1871 года «дело Лопатина» было закон­чено. Герман Александрович смело, умно отметал от себя все политические обвинения, следствию не уда­лось доказать, что он приехал в Иркутск с попыткой освободить Чернышевского. Осталось только обвине­ние в том, что Лопатин проживал под чужим именем и использовал фальшивые документы. А это он объ­яснил просто: хотел вернуться из-за границы на ро­дину и поселиться там, где его никто не знает.

     Иркутские жандармы запросили Петербург. III От­деление долго молчало, его явно не устраивало такое обвинение; только в апреле поступило указание: су­дить. Но жандармы тянули: собирали дополнительные материалы. В это время Лопатин сделал первую попытку бежать. На Ленинской  улице был схвачен жан­дармами.

     15 июля дело рассматривалось в Иркутском окруж­ном суде. Царизм хотел подальше упрятать опасного революционера. Суд поэтому постановил: поскольку- де преступление совершено в Сибири, сослать Лопа­тина на поселение в Якутию... Герман Лопатин об­жаловал это постановление и блестяще доказал не­состоятельность и вздорность такого приговора. Губернский суд отменил решение окружного суда и приговорил его к штрафу в 100 рублей за проживание под чужим именем. Приговор был утвержден губер­натором. Лопатину вернули деньги, взятые при обыске, валенки и даже револьвер.

     Но шефа жандармов графа Шувалова не устраи­вало такое решение: по его указанию Лопатина продолжали содержать в тюрьме. Тогда Герман написал протест генерал-губернатору Восточной Сибири Синельникову. Столица затребовала дело Лопатина, а пока дала указание выпустить его из тюрьмы под над­зор полиции. Местные же власти не торопились. У них было основание: в те зимние дни в Иркутск тайно привезли Н. Г. Чернышевского. Через два дня, 20 де­кабря, в жандармской повозке его отправили в новую ссылку, на Север. Г. А. Лопатина выпустили под но­вый 1872 год. Он с сожалением узнал, что Чернышевского всего 10 дней назад провезли в нескольких мет­рах от него в жандармской повозке. Г. Лопатин посту­пил на работу в контрольную палату, давал уроки, кое- как сводил концы с концами — деньги, которые ему дали друзья в Петербурге, он не считал вправе тратить на свои личные нужды. Лопатин поселился на Троицкой улице (ныне 5-й Армии). Недалеко от него проживал политический ссыльный, известный революционер - демократ ученый Афанасий Прокопьевич Щапов. Они подружились. Лопатин рассказал Щапову о Марксе, познакомил с его произведениями. Вскоре Щапов по­лучил из столицы «Капитал» на русском языке и пер­вым в Иркутске читал его.

     Наконец из Петербурга последовало указание — продолжать следствие. Жандармы вовсе не собирались оставлять Лопатина на свободе.

     Понимая это, он теплым августовским днем поки­нул Иркутск: на небольшой весельной лодке поплыл вниз по Ангаре. Это был опасный путь: следовало ос­терегаться полиции, бандитов, диких зверей и, нако­нец. ангарских порогов. Жандармы спохватились толь­ко через неделю. Во все концы были разосланы фото­графии «опасного государственного преступника».

     Через месяц Лопатин был уже в Томске, но не про­явил достаточной осторожности. На улице его опознал по фотографии полицейский. Так вновь попал он в Ир­кутскую тюрьму. Жандармерия скрупулезно подбира­ла материалы. В июне 1873 года должно было слушать­ся в окружном суде дело Лопатина о побеге... А он совершил третий и последний побег из Сибири.

     ...Герман Лопатин благополучно добрался до Лон­дона. Еще долго его не покидала мысль освободить Чернышевского. Он было уже собрал деньги для новой поездки в Сибирь, но неудачная попытка организовать побег Чернышевского в 1875 году, предпринятая на­родником Ипполитом Мышкиным, заставила Лопатина расстаться со своей мечтой.

     Свою дальнейшую жизнь Г. А. Лопатин посвятил борьбе с самодержавием, делу освобождения народа. Он неоднократно бывал в России, попадал под арест, его ссылали в Ташкент и Вологду, он вновь совершал побеги.

     В 1883 году Г. Лопатин принял решение вернуться на родину навсегда и возродить партию «Народная воля». За полгода он побывал в Риге, Харькове. Ростове, Москве, других городах, восстановил прежние и на­ладил новые связи. Лопатин был против того, чтобы возрождаемая партия замыкалась в тесных рамках тер­рористической борьбы и ограничивалась только круж­ковой работой, распространяла свое влияние лишь на интеллигенцию. Он пытался превратить «Народную во­лю» в массовую партию, которая бы обращалась с при­зывами ко всему угнетенному народу. Но завершить начатую работу Лопатину не удалось. В октябре 1884 года в Петербурге его арестовали. Александр III нало­жил на донесении об аресте резолюцию: «Надеюсь, что на этот раз он не уйдет». Лопатина в третий раз заточили в Алексеевский равелин Петропавловской кре­пости. В мучительном ожидании потянулись безрадост­ные дни. И только летом 1887 года состоялся суд. Г. Лопатина приговорили к смерти. Он стойко встретил приговор. В заключительном слове сказал, что не при­знает царский суд законным, что над всеми есть «суд высший, который произнесет со временем свой прав­дивый и честный приговор, этот суд — история».

     В последний момент смертную казнь царь заменил пожизненной каторжной тюрьмой. Эго было тоже ли­шение жизни, только растянутое на неопределенное время.  Александр III умел карать своих врагов.

     Освободиться Г. А. Лопатину помогла революция 1905 года. Вышел он больным, полуслепым стариком, но по мере сил принимал деятельное участие в ре­волюционном движении и восторженно принял Вели­кую Октябрьскую революцию.

     Умер Герман Лопатин в Петрограде в декабре 1918 года. «В стране культурно дисциплинированной, — пи­сал о нем его друг М. Горький,— такой даровитый человек сделал бы карьеру ученого, художника, путе­шественника, у нас он 20 лет, лучшие годы, просидел в Шлиссельбургской тюрьме». Великий писатель на­звал Лопатина одним из талантливых русских людей.

     Герман Александрович принадлежал к плеяде русских революционеров-семидесятников — предшест­венников социал-демократов, которые своими герои­ческими делами приблизили победу пролетарской ре­волюции.