Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Цуканова Мария Никитична

    

Улица Марии Цукановой (предместье Марата) прежде называлось Первой Болотной. Новое имя дай о в 60-е гг. Застроена деревянными домами.

     На высокой прибрежной сопке, вблизи города Чхонджина (бывший Сейсин), высится беломраморный па­мятник-обелиск, увенчанный красной звездой. На нем надпись: «Здесь похоронено 25 русских героев, пав­ших смертью храбрых за освобождение Кореи от япон­ских захватчиков». В списке — имя Героя Советского Союза иркутянки Марии Цукановой. Памятники от­важному воину стоят и во Владивостоке—в городском саду и на территории военно-морского госпиталя. При­казом министра обороны СССР имя комсомолки Марии Цукановой навечно занесено в списки школы санинст­рукторов этого госпиталя. Ее имя золотыми буквами начертано на Доске славы советского флота, установ­ленной в Центральном военно-морском музее в Ле­нинграде.

     Мария — сибирячка. Она родилась в 1924 году в де­ревне Смоленка Тюменской области. Отец умер до ее рождения. Его заменил отчим — простой рабочий, ком­мунист Н. В. Крохмалев. От природы человек душев­ный, внимательный, в детский мир Маши он внес мно­го интересного: рассказывал ей о смелых и отважных людях—героях гражданской войны Василии Чапаеве, Сергее Лазо, Несторе Каландаришвили, о том, как они били белогвардейцев и интервентов. И девочке всегда хотелось быть такой же смелой. В школе Маша актив­но посещала секцию легкой атлетики, много трениро­валась, каталась на коньках и лыжах, не раз брала первые места в соревнованиях. Объявились и новые друзья—книги. Не раз она перечитывала «Как зака­лялась сталь», «Овод», «Мать», «Тихий Дон».

     Летом 1941 года Маша окончила семилетку. В се­мье кроме нее было еще четверо братьев и сестер. И девушка решила идти учиться в педагогическое учи­лище. Но началась Великая Отечественная война и спутала ее планы. Ушли в армию почти все мужчины поселка Орджоникидзе, в Хакасии, где проживала се­мья Марии. Ушел служить и Крохмалев. Мужчин на производстве заменили женщины. Мария стала телефо­нисткой, но работа ей не нравилась. Девушка стреми­лась на фронт.

     - Еще молодая, подрастешь — уважим твою прось­бу,— сказали в военкомате. Тогда Мария решила вмес­те с подругами поехать в Иркутск. Все поступили на машиностроительный завод. Вначале с непривычки бы­ло трудновато работать, уставала. Но со временем при­шли опыт, сноровка. Марию, как передовую работни­цу, приняли в комсомол, а на рабочем месте появился вымпел с надписью: «Гвардеец тыла». Но девушке хо­телось быть гвардейцем фронта.

«Только туда», — думала она. Но как попасть на фронт? Мария записалась в заводскую санитарную дружину. «Там пройду медицинскую подготовку и тог­да…»

     И действительно, после окончания курсов ее прось­бу в военкомате удовлетворили. Но... вновь разочаро­вание: ей дали направление... во Владивосток.

- На фронт хочу,— наивно возмутилась Мария.

- Теперь вы человек военный. Приказ есть приказ. Его нужно выполнять,— ответил ей офицер.

     Во Владивостоке молодого санинструктора опреде­лили в отдельный 355 батальон морской пехоты. Для Марии началась хлопотливая, теперь уже военная жизнь. Конечно, трудновато было, но матросы стара­лись во всем помочь девушке, приобщить к воинским порядкам.

     Время шло быстро. Ежедневно боевая подготовка, специальная, дежурство на медпункте, учения и трево­ги. Так пролетели три года. Наступил победный май 1945-го.

     Но на востоке обстановка оставалась тревожной. Японская военщина еще не сложила оружия. И наша страна, выполняя свой союзнический долг, 9 августа объявила войну империалистической Японии. А через пять дней с 5-й отдельный батальон морской пехоты принял первый бой. Он должен был высадиться с моря на корейскую землю, занять город и порт Сойсин и удержать его до подхода главных сил.

     Впервые в жизни Маша, не в кино и не на учении, увидела бой. Снаряды рвались то перед катером, то по­зади него. Свистели пули. Послышались стоны и кри­ки: сестра, сестричка... Лицо девушки посуровело. На­до действовать! Мария кинулась к раненым. Она быст­ро перевязала матросов и выпрыгнула на берег за бойцами, которые уже отвоевали у врага плацдарм —  узкую полоску каменистой земли.

     Берег окутан едким дымом. Трудно рассмотреть, где свои, где чужие. Но девушка разглядела парторга Маркелова с группой матросов. Они быстро и ловко карабкались на вершину небольшой сопки, откуда раз­давались пулеметные очереди. На помощь парторгу поспешили еще несколько человек. С ними была и Ма­ша. Матрос, бежавший первым, словно споткнувшись, упал на землю. Подбежала к нему: пули пробили обе ноги. Она перевязала бойца, оттащила его за неболь­шой камень, а сама вперед, за товарищами. Группа Маркелова была уже на вершине и закидала граната­ми вражеских пулеметчиков. У самой вершины Мария заметила еще одного раненого матроса. Он лежал, ут­кнувшись лицом в землю. Она перевернула его и уз­нала весельчака и балагура Петра. Лицо его было за­лито кровью. Наскоро перевязав, Мария взвалила его на плечи и поползла вниз. Не отдохнув, опять устре­милась на сопку. Туда рвались и самураи. Наши герои дрались храбро. Многие были ранены, но оружия не оставляли. Только троих, совсем обессиленных, Мария вынесла из-под огня.

     Но вот закатилось солнце, сопку окутал ночной ту­ман, бой, который продолжался пять томительных ча­сов, стих. И все эти триста минут Мария выполняла тяжелую и опасную работу. Наваливала усталость, мучила жажда. В какой-то момент она прикорнула, чтобы хоть немного поспать. Но вскоре пулеметные и автоматные очереди вновь прорезали ночные сумер­ки: самураи хотели вернуть позиции. И Мария вновь перевязывала раненых, таскала их в укрытие. Бой за­тих лишь на рассвете.

     Утром санинструктора Цуканову вызвали на командный пункт батальона.

- Самураи окружили роту офицера Осокина,— су­рово сказал комбат Баработько.— Бой на левом фланге идет тяжелый. Там есть раненые. Нужно пробраться к роте и постараться вынести их в укрытие. Но будь осторожней, Машенька, береги себя,— перешел комбат на дружеский тон.— Подступы к роте простре­ливаются.

     Прижимаясь к раскаленной от солнца и боя каме­нистой земле, Маша ползла с тяжелой санитарной сум­кой туда, где ее ждали, где она была нужна. Пока­зался кустарник. Скорей туда, из последних сил. До­бежала... В кустах скрывалась рота Осокина. Огляде­лась —  много раненых, у командира тоже рука висит, как плеть. Одиннадцать бойцов надо было доставить в медпункт батальона.

- Путь один,— сказал командир роты.— Надо стре­миться к морю, а оттуда тропой по берегу. Но она то­же простреливается. Будь осторожней...

     Санинструктор уложила первого бойца на плащ - палатку, вдвоем с матросом они осторожно снесли его вниз... Матрос вернулся за другими ранеными, а Ма­рия ползком потащила бойца к медпункту. Возвраща­лась на сопку снова и снова. Она буквально падала с ног, когда все раненые были доставлены на место.

     Уже двое суток батальон майора Баработько вел трудный бой. Санинструктор Цуканова перевязала и вынесла с поля боя 52 раненых бойца и командира.

     На третий день советский десантный отряд расши­рил плацдарм. Но самураи еще сопротивлялись, они усилили нажим на роту Осокина. Была ранена в плечо и Мария. Матросы бережно перенесли ее в укрытие. Но вскоре на переднем крае вновь мелькала ее сумка с красным крестом. На этот раз осколком ей задело ногу. Но она, превозмогая боль, спешила по склону сопки к очередному раненому... Вот что пишет бывший моряк-десантник Плоткин, ныне проживающий в Крас­ноярске, которому Мария в том бою спасла жизнь: «Вечером перед строем парторг Маркелов сказал: «Кто желает выбить врага с сопки, два шага вперед». Из строя вышли двадцать матросов и пошли в атаку. Маша все время была с нами. Два дня шли бои за эту вершину. На третий день сержант Башко получил приказ взять матроса и пойти в разведку опять на эту злополучную сопку. Тем матросом оказался я. Мы бы­ли уже у самой вершины, когда противник открыл сильный минометный огонь... Пришел в себя на палубе корабля. Друзья сказали, что вынесла меня с поля боя Машенька, а сама опять поползла на сопку».

     В глаза ударило ослепительно яркое пламя. Мария потеряла сознание. Когда очнулась, увидела лицо - чужое. Колючие глаза за роговыми очками, хищный оскал желтых зубов. Подошел второй самурай, на ломаном русском языке стал допрашивать: «Сколько лю­дей в десантном отряде? Будет ли подкрепление?»  Маша смотрела на них, сжав губы, и молчала. Но вот подошел еще один офицер, те два вытянулись и что-то ему рассерженно сказали. Тогда старший саму­рай вынул из ножен кортик, наклонился над изранен­ной девушкой, выколол ей глаза, а потом воткнул в грудь кинжал. Мария так и не услышала, когда где-то совсем рядом грянуло мощное русское «ура».

     14 сентября 1945 года Указом Президиума Верхов­ного Совета СССР за самоотверженное выполнение воинского долга и проявленные при этом доблесть и геройство Марии Никитичне Цукановой посмертно бы­ло присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

     Деревце золотистой рябины... Оно ярко выделяется среди зелени на заводской территории.

— Это рябина Марии Цукановой,— скажет каждый заводчанин,— она очень любила это нежное и гордое растение.

     В тот памятный день, в день тридцатилетия Вели­кой Победы, ослепительно светило майское солнце. У передового литейного цеха собрались рабочие.

     В этом цехе когда-то трудилась М. Цуканова. Мемори­альная доска на стене напоминает об этом. В сопро­вождении рабочих к цеху подошла женщина невысокого роста, с добрым приветливым лицом. Ее встречали аплодисментами, цветами. Это была мать Марии — Ольга Васильевна Крахмалена. Она приехала из Бар­наула по приглашению заводчан. Состоялся митинг. Ольга Васильевна взглянула на улыбчивые лица моло­дежи, вспомнила свою Машеньку, на глазах появились слезы. А когда успокоилась, рассказала о дочери: как она росла, как мужала. Вспоминали о Марии рабочие. Потом все прошли в комсомольский парк, в минутном молчании постояли у обелиска в честь погибших во время Великой Отечественной войны заводчан. На нем выделяются имена трех Героев Советского Союза — М. Цукановой, Н. Романенко, В. Жукова. Тогда-то и посадила Ольга Васильевна привезенный с Алтая кустик рябины.