Выбери язык

English French German Korean

Ваши отзывы о турбазах

Каландаришвили Нестор Александрович

     Улица Нестора Каландаришвили (Кировской район) — бывшая Грамматинская. Переименована в 20-е гг. Застро­ена жилыми и административными зданиями.

     Была осень трудного двадцатого года. Еще не утихли отголоски боев с колчаковцами. Стояли заводы и фаб­рики, разрушен железнодорожный транспорт, выведе­ны из строя мосты через крупные реки...

     Поезд шел на запад. Двигался он медленно, долго. В вагоне следовала в Москву китайская военная мис­сия для переговоров с правительством РСФСР, а со­провождал ее красный партизанский командир Нес­тор Александрович Каландаришвили со своими боевы­ми друзьями. В Сибири его хорошо знали, и поэтому на крупных станциях встречать Каландаришвили выхо­дило много народу. Нестор Александрович тепло при­ветствовал встречавших, рассказывал им о героиче­ской борьбе сибирских партизан с белогвардейцами и интервентами.

— Враг изгнан из Сибири,— говорил Каландариш­вили,— но еще его нужно прогнать с Дальнего Вос­тока.

     Наконец поезд прибыл в Москву. На другой день Ленин принял партизан. Владимир Ильич подробно расспрашивал о людях отряда, их настроениях и нуж­дах. Каландаришвили сказал, что у него в отряде лю­ди 18 различных Национальностей и все они дружны, как братья, геройски сражаются за общее пролетар­ское дело.

- Вот Кура Магомед—дагестанец — Нестор пока­зал рукой на рядом сидящего,— я — грузин. Есть в от­ряде латыш Строд, венгр Ласло, кореец Нам Май Чун.

 - 18 национальностей в одном отряде!— повторил Ленин.— В этом наша сила, такого дружного многона­ционального народа не одолеет никакой враг, я в этом уверен.

     Каландаришвили сказал, что считает себя коммунистом-большевиком. Об этом же он говорил и в Ир­кутске, когда вступал в партию. Вот его заявление, написанное в Иркутский губком РКП(б) в январе 1921 года: «Я три с лишним года всецело разделял принци­пы и методы партии, внося в общую борьбу посиль­ную лепту и в то же время ни разу не переживая ни внутренней борьбы, ни душевного противоречия и всею душой отдаваясь этой работе. До сих пор я не имел времени и возможности об этом заявить публич­но и официально вступить в партию. Сегодня я заяв­ляю, что больше я не анархист-коммунист, а комму­нист-большевик, член РКП».

     Иркутская парторганизация, учитывая большие за­слуги Каландаришвили в годы гражданской войны, его активную работу в рядах партии, беспрекословное ис­полнение ее воли, установила ему партийный стаж с 1917 года.

     ...Сложной и противоречивой была жизнь Нестора Александровича. Родился он в 1876 году в селе Шемокмеди Кутаисской губернии в семье разорившегося дворянина. Окончил сельскую школу. Кутаисскую гим­назию, поступил в Тифлисскую семинарию. Учеба бы­ла прервана службой в армии с 1895 по 1897 годы. После армии продолжал учебу в семинарии. Попал под влияние эсеров. Вел пропагандистскую работу среди крестьян и солдат, за что был исключен из учебного заведения.

     Затем следуют годы скитаний и поисков правды жизни. В Батуме работал учителем, конторщиком на предприятиях Ротшильда. Постоянно сталкиваясь с произволом нефтепромышленников, владельцев заво­дов, нещадной эксплуатацией рабочих, он все больше отдавал себя революционной деятельности.

     В первую русскую революцию Нестор Александро­вич активно включается в борьбу против царизма, он выполняет задание по связи Батумского с Кавказским союзным комитетом РСДРП, участвует в проведении митингов, распространении нелегальной литературы, отправке оружия для боевых дружин. А в дни воору­женного восстания в Батуме боролся на баррикадах, в провинции вел партизанскую войну с карательными отрядами.

     Осенью 1908 года Нестор решил скрыться от пре­следования жандармерии и уехать в Японию. С боль­шими трудностями добрался до Иркутска. Здесь полу­чил известие, что товарищи сумели выкупить его дело по обвинению в вооруженной борьбе против самодер­жавия. Нестор решил остаться в Иркутске. Познако­мился с большевиками, связался с грузинским земля­чеством в Черемхове. Не раз подвергался арестам. Особенно тяжелым был арест в 1913 году. 10 месяцев просидел Каландаришвили в одиночной камере. Его пытались обвинить в намечавшемся покушении на ир­кутского генерал-губернатора Селиванова. Но защита и свидетели доказали невиновность Каландаришвили.

     В России произошла февральская революция. Нес­тор Каландаришвили на собраниях и митингах резко критиковал политику эсеров и меньшевиков, поддер­живал лозунг большевиков о переходе власти Советам. Практически это уже был отход от анархизма.

     27 октября 1917 года в Иркутск поступили первые  известия об Октябрьской революции. Нестор Алек­сандрова встретил ее восторженно.

     «Октябрьская революция была яркой звездой, при­ковавшей к себе все мое могущество,— писал он по­том.— Я ринулся в водоворот революционной жизни с бесповоротным решением посвятить все свои спо­собности, знания и самую жизнь борьбе за провозгла­шенные Октябрем лозунги — «Полного политического» и экономического освобождения», «Свобода, равенст­во и братство или смерть» — иного выбора я себе пред­ставлять не мог». На мировоззрение Каландаришвили в то же время большое влияние оказали видные большевики Б. Шумяцкий, П. Постышев, М. Трилиссер.

     8 декабря в Иркутске вспыхнул контрреволюцион­ный мятеж. Каландаришвили становится в первые ря­ды защитников Советской власти. Он быстро сформи­ровал красногвардейский отряд. В него влилась часть грузинской дружины, а также группа черемховских красногвардейцев. Отряд стал называться Тихвинским, так как на центральной площади города он принял бое­вое крещение.

     17 декабря мятеж был подавлен. Ревком заметил личную храбрость Каландаришвили, его умение вести бой, руководить людьми. И когда в начале 1918 года создавались резервы для защиты власти Советов, Нес­тора Александровича назначили командиром первого кавалерийского дивизиона, в состав которого влилась большая часть бойцов Тихвинского отряда.

     19 февраля перед дивизионом выступил С. Лазо. Он объяснил обстановку в Восточной Сибири и при­звал бойцов быть готовыми к защите Советской влас­ти. По поручению Иркутского ревкома Лазо вручил бесстрашному командиру кавказскую саблю.

- Я надеюсь,— сказал Лазо,— в ваших руках она будет верно служить делу пролетарской революции.

-  За родную Советскую власть,— говорил в ответ­ном слове Нестор,— я буду драться до последней кап­ли крови.

     И действительно, четыре с лишним года, вплоть до своей гибели, Каландаришвили храбро сражался с вра­гами. Всегда держал обнаженной кавказскую саблю. Каждый его поход, каждый бой — славная страница в истории гражданской войны в Сибири. Расскажем лишь о некоторых.

     Осенью 1918 года отряд Каландаришвили совершил беспримерный 1000-километровый переход из Забай­калья через Монголию и Саяны и вышел в район Черемхова. Здесь «красные орлята» — так каландаришвилевцев называли в народе — развернули боевую деятельность против колчаковских гарнизонов и ка­рательных отрядов. В июле 1919 года подпольный Иркутский губком РКП(б) предписал отряду Каландаришвили активизировать свою деятельность, по линии железной дороги, а также расширить агитацию среди рабочих и крестьян. Вскоре отряд взорвал мост через реку Китой, пустил под откос курьерский поезд на станции Батарейной, а всего за лето организовал восемь крушений поездов с колчаковскими солдатами, офице­рами и техникой.

   ...В ночь с 12 на 13 сентября в Александровском централе готовилась к отправке в город Никольск-Уссурийск очередная партия политзаключенных — 400 че­ловек. А всего в тюрьме содержалось свыше 3000 пар­тийных, советских работников, активистов, пленных красноармейцев и партизан. Их подвергали пыткам, расстреливали, а часть заключенных отправляли на восток, на расправу семеновцам. И вот подпольная большевистская группа Централа сообщила о готовящемся новом злодеянии колчаковцев.

   ...Телефонная связь тюрьмы с Иркутском была пре­рвана. К открытым воротам «пересылки» подошла группа солдат и офицеров в колчаковской форме. Стар­ший офицер назвал пароль. Охрана, полагая, что при­шла караульная смена, пропустила переодетых парти­зан. Те, едва войдя во двор, обезоружили охрану и за­перли ее в сарай. Партизаны стали выбивать двери в бараке. Солдаты, выскочившие из караульного поме­щения, открыли огонь. Тогда заработали партизанские пулеметы. Заключенные через выломленные двери и окна ринулись во двор и, вооружившись, помогли сво­им спасителям. Большинство из 420 освобожденных из тюрьмы вступили в отряд Нестора или в местные пар­тизанские отряды.

     По указанию Иркутского губкома РКП (б) отряд Н. А. Каландаришвили двинулся по Ангаре на соедине­ние с отрядами Северо-Восточного фронта красных партизан. За 12 дней отряд прошел 500 километров и вышел на Лену в районе Жигалово. По пути «красные орлята» разбили крупные карательные отряды Колодезникова и Копейкина.

     Отряд Каландаришвили проследовал через Баяндай, Качуг, Знаменку, Жигалово, Верхоленск и везде вос­станавливал власть Советов. К нему присоединились местные партизанские отряды Мясникова, Полякова, Ф. Никундэ, К. Никундэ (Байкалова), А. Д. Мишарина.

   ...24 декабря 1919 года в Иркутске началось восста­ние против колчаковцев. Все партизанские соединения получили предписание двинуться к Иркутску. В начале января 1920 года отряд Каландаришвили расположил­ся в селе Хомутове. Это был резерв Советов.

     22 января 1920 года в Иркутске власть полностью перешла в руки большевистского ревкома. В тот же день была создана Восточно-Сибирская Советская ар­мия. Отряд И. А. Каландаришвили вошел в ее состав отдельной боевой частью.

     Каландаришвили пришлось еще раз побывать на Лене. Он, как командующий Верхоленской группой войск, получил приказ преследовать полуторатысячный каппелевский отряд генерала Сукина, который северным путем стремился уйти в Забайкалье. Вместе с Братской партизанской дивизией Н. А. Бурлова Ка­ландаришвили настиг генерала Сукина и у села Би­рюлька разбил его, остатки колчаковцев бежали в Забайкалье.

   ...Накануне наступления интернациональной брига­ды Каландаришвили над Могзоном появился японский самолет-разведчик. Но партизаны так замаскирова­лись, что разведчик ничего не заметил. Внешне на станции все было как обычно. Стояли крестьянские лошади, дымились кухни, маршировали роты. И бро­непоезд стоял на своем месте. Как и планировал коман­дир, наступление для японцев и семеновцев оказалось неожиданным... Линия фронта проходила у небольшо­го железнодорожного разъезда Гонгота — между стан­циями Могзон и Сохондо. Нестор Александрович со своим штабом разработали обстоятельный план. Эс­кадроны М. Асатиани и И. Кажана ночью обходным путем подошли к станции Сохондо. На правом фланге заняли позиции эскадроны И. Строда и М. Церетели. Эскадроны венгра Я. Кирая и Забаева ушли в тыл про­тивника. Вдоль железной дороги укрепилась пехота. Скрыли свои позиции артиллерия и бронепоезд.

     ...Утром 12 мая 1920 года раздался оглушительный залп с бронепоезда «Коммунист» — сигнал к общему наступлению. Открыла огонь по засеченным точкам врага артиллерия, затрещали пулеметы. Пехота и эс­кадроны пошли в атаку. И грянул бой Гонготский...

     В воздухе стоял сплошной грохот. Каландаришвили с маузером в левой и шашкой в правой руке бежал впереди всех и увлекал за собой других.

 - Вперед, товарищи! — звучал его голос.— Бейте самураев и бандитов!

     К вечеру бой затих. Интернационалисты значитель­но продвинулись к Станции Гонгота. Ночь прошла тре­вожно. Обе стороны готовились к новому бою. Япон­цы ждали подкрепления. Но на подходе к станции Сохондо их уничтожили эскадроны Кирая и Забаева. Они же спустили под откос японский бронепоезд.

     С рассветом японцы открыли шквальный огонь, по­шли в атаку. Им навстречу летели красные конники. Враг с горы открыл по ним сильный пулеметный огонь. Всадники спешились и залегли с пехотинцами. В этот критический момент показался Каландаришвили. С шашкой и маузером он бросился вперед, бойцы за ним. Завязалась рукопашная схватка. Командир вскочил на коня.

 - За мной, друзья! Ура! — крикнул он, но вдруг качнулся в седле и стал валиться с коня. Он был ра­нен в лицо и левую ногу. Бой, однако, продолжался. И лишь когда наметилась победа, командир согласил­ся отправиться в госпиталь.

     Удар каландаришвилевцев по японцам и семеновцам был чувствителен. Вскоре японцы ушли из Забай­калья, семеновцы и каппелевцы под ударами отступили к границе Маньчжурии. Интернациональная бригада стала называться Гонготской кавалерийской дивизией имени Каландаришвили. Многих командиров и рядо­вых наградили орденами, Каландаришвили — орденом Красного Знамени.

     В октябре 1921 года Нестор Каландаришвили вто­рично побывал в Москве. Ездил с отчетом о корейских революционных войсках, которыми командовал.

     В. И. Ленин узнал, что легендарный командир нахо­дится в Москве, и, несмотря на большую загружен­ность, он вторично пригласил его к себе на беседу. Вождю было известно, что Каландаришвили, один из талантливых командиров Красной Армии, стал боль­шевиком.

     В откровенной беседе Владимир Ильич подчеркнул, что важнейшая задача партии и народа — покончить с гражданской войной на окраинах и приступить к мирному строительству.

     Возвратившись в Иркутск, Каландаришвили полу­чает новое ответственное задание, связанное с ликви­дацией белогвардейского мятежа в Якутии. Он был назначен командующим советскими войсками Якутии и Северного края, и зимой 1921—1922 годов при 40-50- градусных морозах совершил трехтысячекилометро­вый переход. Но за деревней Техтюр, близ Якутска, штабной эскадрон во главе с Каландаришвили 6 марта 1922 года попал в засаду белобандитов. Нестор Алек­сандрович был убит — пули пронзили голову и сердце.

     14 сентября 1922 года Иркутск в глубоком трауре встречал гроб с телом прославленного героя граждан­ской войны, верного сына грузинского народа, борца за Советскую власть. Похоронен Нестор Александро­вич на горе Коммунаров. В последний путь его прово­жали член Сиббюро ЦК РКП (б) Б. Шумяцкий, коман­дующий 5-й Красной Армией И. П. Уборевич и мно­гие другие боевые соратники.

     Имя Нестора Александровича Каландаришвили не забыто. Оно живет в названиях улиц сибирских горо­дов: Иркутска, Улан-Удэ, Кяхты, Ленска и Канска. Его именем названы пароход на Лене, многие колхозы. В Иркутске и в селе Хомутово, в Якутске и на родине, в городе Махарадзе, ему воздвигнуты памятники.